Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:07 

Платоническая любовь.

Amica amentiae sum.
Название: Платоническая любовь.
Автор: kryptos
Бета: Arhitector
Пейринг: Гриммджо/Улькиорра, Ичиго, Рукия, Бьякуя, Ренджи
Фендом: Bleach
Рейтинг: PG-13
Жанр: романс
Состояние: закончено
Дисклаймер: Кубо Тайто и Платон, а я мимо постояла.
Предупреждение: Пафос. Размышления на тему Платоновской концепции любви. В пересказ философии я не углублялась, использовала лишь один из моментов (!).
Размещение: запрос отправлять на u-mail/e-mail


Когда Ичиго вошел в комнату, Рукия лежала на его кровати, болтая ногами. В руках у нее была черная книжка.
-Что читаешь?- спросил Ичиго, бросая портфель на пол и потягиваясь.
-Платона,- ответила шинигами, не отрывая глаз от книги.
-Да ну? Ты?- недоверчиво спросил Куросаки, выхватывая книгу у нее из рук. Золотые буквы на корешке развеяли его сомнения.
-И о чем же он пишет?- буркнул парень, возвращая книгу недовольной Рукии.
-О любви, - назидательно ответила она.
-Да ну? – Куросаки почесал затылок,- а это не он в ванне «Эврика» кричал?
-Это был Аристотель, идиот! - стукнула его по затылку шинигами,- между прочим, довольно интересно! – прорычала она, глядя на скривившегося Ичиго.
Ичиго пожал плечами и завалился на кровать рядом с ней.
-Можешь рассказать мне, если это действительно поможет заснуть, - зевнул он, кинув взгляд на рассерженную девушку.
Пересказывать Рукия любила. Особенное удовольствие ей доставляло использовать при этом наглядные пособия, которые она сама же и рисовала. Рисунки были просто необходимы в растолковании сложных философских концепций для таких тугодумов, как Куросаки. К сожалению, Ичиго, как обычно, не оценил:
-Лучше бы ты самоучитель по рисованию почитала, - буркнул он, разглядывая рисунки одним лениво приоткрытым глазом. За что и получил Платоном по носу.
-Смотри,- Рукия указала на изображение мордочки, из ушей которой росло какое-то подобие крыльев,- это душа. Пока она в Обществе Душ, у нее есть крылья, и она стремится к истине…
-Не видел я у них никаких крыльев,- взбунтовался Ичиго, но Кучики шикнула на него, и он умолк.
-…стремится к истине. Но крылья постепенно устают, и тогда душа опускается на землю. Если она найдет в себе силу, она снова поднимется и устремится к вечной красоте и бессмертию. Это – шинигами. Но у некоторых душ не получается вновь подняться, они падают на землю и ломают крылья, затаив в себе злобу и ненависть. Это – Пустые.
-Ага, а дырка – это там где раньше крылья крепились,- хохотнул Куросаки, зарываясь с головой в подушку.
-И-и-и-чиго!..- в гневе Рукия была страшна.
-Молчу-молчу! – торопливо замахал руками парень, - а арранкары тогда кто?
Рукия задумчиво уставилась в окно.
-Может быть те, кто учится отращивать крылья заново?

***

Холодно. В мире живых зима, прошел снег, слегка запорошив землю, и мы зачем-то здесь вдвоем. У него, как обычно, косоде нараспашку, и ты ежишься потому, что тебе даже смотреть на него холодно. А он улыбается и что-то говорит, скаля белоснежные зубы, и сверкая синими – совершенно не льдистыми, теплыми глазами.
А ты не слушаешь, потому что слушать его – это вообще ниже твоего достоинства. Ты просто касаешься его белой кожи, чтобы убедиться, что она обжигающе холодная, настолько, что хочется отдернуть руку. Ты проводишь своими вдруг снова обретшими чувствительность пальцами по его щеке, и его улыбка становится шире. Он замолкает и смотрит в упор своими жуткими ультрамариновыми глазами, в которых плескается унизительная для тебя радость. И хочется злиться, потому что ты чувствуешь себя побежденной этим торжеством на его лице; но ты зарываешься пальцами в его прохладные волосы и тянешься к губам, приподнимаясь на носочках.
Холодно. Холодно. Холодно. И тут будто раскаленное зелье вливается тебе в глотку.
Губы, холодные снаружи и горячие изнутри. Тебе хочется выпить это тепло до конца, и ты только сильнее начинаешь ловить его язык своим, даже когда его зубы прикусывают твою нижнюю губу, жестко, и капелька прекрасно жаркой крови стекает по подбородку.
-Зима будет долгой, - замечает Гриммджо, зачем-то, подлец, оторвавшийся от твоих губ, но всё так же крепко прижимаясь к тебе. Тепло.
-Зима будет долгой, Улькиорра, - горячо шепчет он на ухо, обдавая теплым дыханьем, и улыбается так довольно, что, кажется, сейчас лопнет от счастья.
И жаркая волна прокатывается по всему телу. Ты знаешь, что тебе есть, где согреться.
-И не надейся, - тихо отвечаешь, еще глубже зарываясь в объятья и тихо млея от тепла, - мусор.

***

Ичиго беспокойно заерзал на кровати.
-Ты еще скажи, что мы их еще и на путь истинный наставить сможем.
-Да!- с вызовом ответила Рукия, - потому что любовь – это то, благодаря чему у нас есть крылья! Сможешь полюбить – сможешь и взлететь. Как говорит Платон:
Люди прозвали его самого Эротом крылатым,
Боги ж – Птеротом, за то, что расти заставляет он крылья.
-Врет, - с уверенностью сказал Ичиго, обманным маневром руки притягивая Рукию к себе, одновременно выхватывая у нее книгу.
Выхватил – и тут же впился глазами в строчки. Рассеянно прочел написанное, не обращая внимание на пытающуюся сопротивляться Рукию, и с изумлением произнес:
-Кучики, да тут ни слова из того, что ты мне сказала!

***

…Смотря на красоту юноши, душа воспринимает в себя исходящие и истекающие оттуда частицы – недаром их называют влечением; впитывая их, она согревается, избавляется от муки и радуется. Когда же она расстается с ним, то сохнет: отверстия проходов, по которым пробиваются перья, ссыхаются, закрываются, и ростки перьев оказываются взаперти. Они, вместе с влечением запертые внутри, бьются наподобие пульса, трут и колют, так как каждый росток ищет для себя выхода, - и от этого душа, вся исколотая изнутри, раздражается и мучится…
Кучики Бьякуя отложил книгу и потушил светильник. Темнота тут же сомкнулась вокруг него, убаюкивая тишиной, но он лежал с раскрытыми глазами.
Хисана.
Это было мучительно больно, когда она ушла. Это было тем самым голодом, который испытывают все души с сильной реяцу. Это было невыносимо, и сейчас Бьякуе казалось, что он мог бы услышать шелест опадающих крыльев.
Когда она ушла.
…От притока питания стержень пера набухает, и они начинают быстро расти от корня по всей душе – ведь она прежде вся была покрыта перьями. Пока это происходит, душа вся клокочет и бьет через край. Когда прорезываются зубы, бывает зуд и раздражение в деснах, точно то же терпит и душа, когда начинают расти крылья: она клокочет, испытывает раздражение и зуд, рождая крылья…
И, может быть, он тогда был близок к смерти. Только его душа, обладая немыслимой силой, не успокоилась и нашла того, кто снова заставил ее крылья расти.

Бьякуя лежит с открытыми глазами и слушает размеренное громкое дыхание своего лейтенанта, спящего рядом. Красные волосы разметались по подушке, и одна прядь щекотно касается щеки капитана.
Он сделает все, чтобы не потерять и эти крылья.
***

Глаза Ичиго, читающего книгу, удивленно ширились.
-Рукия, а ты уверена, что мы не ошибаемся, используя выражение «платоническая любовь»?
Рукия что-то сонно промычала в ответ. Голова ее покоилась на груди у Ичиго. Она заснула, так и не дождавшись, когда Куросаки вернет ей Платона.
-По Платону любовь в первую очередь – чувственная!- бормотал изумленный парень, а легкая краска не сходила с его щек и ушей, - и в первую очередь – к юношам… Тьфу… Пидорасы…- Ичиго отшвырнул книгу и глубоко задумался.
«А кто с ними поспорит, с древними? – возмущенные мысли проносились в рыжей голове,- перевернули все с ног на голову, а мы и сообразить не можем, в чем они не правы…»

Эпилог.
Взошедшая полная луна улыбалась по-гречески таинственно и древне. В Лас Ночес, погрузившись в чувственную любовь, отращивали себе крылья беспокойные души арранкаров. В Сейретеи, чуткие к каждому вдоху, шелестели отросшие перья. И в простом земном городе тысяча человеческих и не совсем душ взмывали под светом всевидящей луны. Вперед. К бессмертию.

@темы: Bleach, PG

URL
   

Сны мои

главная